Художественное произведение

Дусбург же с Мондрианом буквально не могли говорить ни о чем другом, кроме как о всесильной мощи надличной универсальной структурности формы. Они были одержимы этим принципом так, как можно быть одержимым лишь единственным откровением об истине всего сущего.

И этим тоже наглядно подтверждается теологический подтекст данной концепции. Нужно только увидеть и научиться видеть окружающую действительность сквозь призму абстрактного универсализма формы, повторяли они снова и снова,- и жизнь сама собой преобразится в гармоническое целое.

Откровение означает в данном случае открытость истины (завершенной конструктивной гармонии, красоты) для познания, ее внутреннюю ясность, прямую очевидность для соответствующей способности познания (если такая гармония достигнута). Это приравнение красоты и ясного знания протянулось в эстетику Мондриана и Дусбурга также от Фомы Аквинского, от его формулы красота есть сияние истины (позднее ее не раз воспроизводил Мис ван дер Рое). Заимствованное у неоплатоников и Дионисия Ареопагита, понятие claritas было главным у Фомы Аквинского в определении сущности божественной гармонии и означало вместе и ослепительное сияние, и блестящий цвет, и предельную ясность для восприятия (т. е. опять-таки слитность онтологии и гносеологии красоты).

В эстетике Стиля данному принципу придавалось исключительное значение. Художественное произведение, в котором эстетическая идея непосредственно приведена к своему выражению,- писал Дусбург,- мы называем точным и реальным.

Открытость как откровенность (offenheit) новой живописи и архитектуры вытекала отсюда как их важнейшая характеристика, главная отличительная черта их пространственного, функционального и конструктивного строения — в противоположность закрытости как скрытости прежней архитектуры.

Comments are closed.