Но однажды жизнь подчинится принципу универсализма, она вся настолько проникнется универсальностью, что искусство — столь условное в сравнении с этой реальностью — выйдет из употребления и его место займет сама новая жизнь, которая осуществит эту универсальность на деле. Ах, что бы этим дням наступить скорее! — восклицал Дусбург в 1915 г. в письме А. Коку, признаваясь, что он нередко уже живет мыслями в том завтра, в котором не будет никакой необходимости в искусстве.

До поры же, когда это произойдет, искусство в виде изображений и статуй еще сохранит свое значение в той мере, в какой оно будет пропагандировать принципы универсальных отношений Необходимо принимать все подобные мечты и теоретические выкладки на этот счет так же честно, как они провозглашались — без всяких скидок, не достойных последовательной идейной позиции.

Вспомним, что аналогичные идеи присутствовали и в западном и русском символизме, они существенны для всего европейского конструктивизма и вещизма, а также были в центре эстетики советского производственничества и жизнестроительства. Они в большой степени объективно провоцировались агонией низменного буржуазного эстетизма, кошмаром несметных во второй половине XIX в. иллюзионистов и украшателей от искусства (вспомним, что даже Л. Толстой, будучи объят святой ненавистью к этому искусству, тоже приходил к отрицанию искусства вообще).

Враждебность капитализма к искусству, его буржуазный изоляционизм и его самоотрицание растут из одного корня.

Но в этом самоотрицании существен и позитивный момент новейшей эстетической диалектики (начинающейся с романтической универсализации художественного сознания).

Гигантский прогресс производительных сил и творческих способностей человека в XIX-XX столетиях сам ищет своего полного жизнестроительного отклика в новой типологии художественной формы, в аналогичной тотальности ее жизненного объема.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.