Обе указанные стороны неразрывно слиты в утопизме эстетики Стиля, и это — определяет ее идейное своеобразие. Эстетическая утопия Мондриана — Дусбурга по самому существу своему двойственна, на нее приходится смотреть одновременно и как на порыв к новой жизнестроительной универсализации современной архитектуры, и как на глубоко негативистскую реакцию против конкретного жизненного содержания такого процесса.

Влияние эстетических идей и творческих принципов Стиля на архитектурно-художественный авангардизм 20-х годов было сильным и принципиальным. Оно и понятно.

Продолжив главную линию модернистских определений сущности чистой формы искусства и разложения ее состава на неизобразительные структурные элементы, эстетика Стиля первой сформулировала на этой основе общее понятие, систему и конкретный метод универсального конструирования пространства.

После десятилетней борьбы с украшательским орнаментализмом, после пропаганды чистой плоскости у А. Лооса, после революции кубизма и разрозненных апелляций к художественным потенциям новой техники тут родилась по-своему стройная система творческого мышления для архитектора эпохи обобществляющегося технологизма. Система, которую и ее создатели и интерпретаторы приняли именно в такой широте ее актуального значения.

При этом впервые в авангардистской эстетике архитектуры эта система была сформулирована как строгая творческая дисциплина, звучавшая тогда чуть ли не императивно в убедительности своего философского, социологического и художественного обоснования.

Именно строгая ясность была тем моментом (вытекавшим из интеллектуалистического пафоса Стиля), который неотразимо подействовал сначала на самих изобретателей системы, а затем и на ее адептов.

Комментарии запрещены.