Иными словами, из-за не находимости такого целого, жизнеспособность которого была бы изнутри обусловлена динамикой всего микроиндивидуализирующего творческого многообразия. И когда в заключение статьи Гоголь вслед за этими словами рисует образ новой, видящейся ему архитектуры, идея непрерывной пространственной структуры как экспрессивной реальности единства в многообразии заявляет о себе самым недвусмысленным, даже прогностически-новаторским для наступившего XIX в. образом.

Приведем этот патетический финал: Неужели все то, что встречается в природе,- восклицал Гоголь,- должно быть непременно только колонна, купол и арка! Сколько других еще образов вовсе, не тронуто!

Сколько прямая линия может ломаться и изменять направление, сколько кривая выгибаться, сколько новых можно ввести украшений, которых еще ни один архитектор не вносил в свой кодекс!

В нашем веке есть такие приобретения и такие новые, совершенно ему принадлежащие стихии, из которых бездну можно заимствовать никогда прежде не воздвигаемых зданий.

Возьмем, например, те висящие украшения, которые начали появляться недавно. Пока месть висящая архитектура только показывается в ложах, балконах и в небольших мостиках.

Но если целые этажи повиснут, если перекинутся смелые арки, если целые массы вместо тяжелых колонн очутятся на сквозных чугунных подпорках, если дом обвесится снизу доверху балконами с узорными чугунными перилами, и от них висящие чугунные украшения, в тысячах разнообразных видов, облекут его своею легкою сетью, и он будет глядеть сквозь них, как сквозь прозрачный вуаль, когда эти чугунные сквозные украшения, обвитые около круглой, прекрасной башни, Полетят вместе с нею на небо,- какую легкость, какую эстетическую воздушность приобретут тогда дома наши! Но какое множество есть разбросанных на всем намеков, могущих зародить совершенно необыкновенную живую идею в голове архитектора, если только этот архитектор — творец и поэт

Читайте так же:

Комментарии запрещены.