Утопия всеохватывающего архитектурно-художественного синтеза жизни

Конечно, и такая утопия есть идеал, лишь более непосредственно вырастающий из реального процесса практики и более активно влияющий на нее, но отнюдь не сама действительность XX в., исполненная своих острейших антагонизмов. Утопия всеохватывающего архитектурно-художественного синтеза жизни — такой же идеал, постоянно отодвигаемый в будущее, так и не сбывающийся полностью идеальный прогноз жизненной универсальности пространственно-пластического единства общественных форм.

Чем больше переход от капитализма к коммунизму раскрывается как длительный революционный процесс борьбы за торжество подлинной универсальности творческих форм очеловеченной жизни, тем меньше идеал конструктивной эстетической утопии имеет право и должен претендовать на свою автономную законченную реализацию.

Последующие десятилетия XX века вместе с пожаром второй мировой войны наглядно продемонстрировали бесплодность всех утопических мечтаний насчет быстрейшего свершения идеала тотального архитектурно-художественного синтеза западной практики, будь то утопия Ле Корбюзье, Мондриана с Дусбургом, Гропиуса или их продолжателей.

Тем не менее, само выражение их концепций (и художественно-проектной деятельности) именно в форме эстетических утопий — в форме актуализованной, но не сбывающейся бесконечности идеала — остается глубоко существенным и объективно важнейшим показателем исторического своеобразия развития западной, капиталистической эстетики архитектуры, начиная именно с катастрофических и революционных 10-х годов.

Какими бы широкими ни были рассмотренные нами раньше идеи Ван де Вельде, Мутезиуса, Беренса,- это не были эстетические утопии архитектуры в строгом смысле слова.

Они настолько же не обладали качеством именно потенциальной бесконечности, насколько естественно претендовали на максимальную полноту своей осуществимости. В этом и состоит, собственно, решающее эстетическое (и историко-культурное) различие между указанными двумя группами концепций.

Comments are closed.