Революционная рубежность художественного сознания

Революционная рубежность художественного сознания этих лет, конечно, несовместима со спокойными выводами о новом призвании искусства. Будучи отражением исключительной общественно-политической ситуации, это сознание, напротив, крайне экзальтировано, тоже исключительно и предельно, исполнено огромного духовного напряжения, эмоциональной нетерпеливости и сбивчивости. Субъективно, психологически ощущение потенциальной осуществимости универсальной архитектуры выступает как страстное ожидание наступающего будущего такого искусства, а мера духовной экзальтации и напряжения чувства измеряется сжатой до нескольких лет, но, по сути своей, гигантской исторической дистанцией между исчезающим прошлым частно индивидуалистского, фальшиво-показного, художественно-безжизненного строительства и наступающим, но еще не наступившим будущим новой, общественно-универсальной и художественно-органичной архитектуры.

Вообще стремление субъективно-творчески изжить в немедленной художественной акции такую заполненность настоящего времени громадным объективным содержанием и определяет психологически ту предельную экзальтацию художественного порыва, которую сам художник переживает как революционность своего искусства или его теоретической манифестации..

Этим революционные этапы искусства резко отличаются от его длительных эволюционных периодов, где настоящее не изживают и не избавляются от него, а где оно, напротив, торжествует как единственная связь между живым прошлым и самонаступающим будущим.

Отмеченные психологические аспекты рассматриваемой ситуации тоже очень важны для правильного понимания эстетических документов западной архитектуры 10-х-20-х годов.

Дело в том, что они именно содержательно неотделимы от конкретных архитектурно-художественных проблем того времени, и отвлечение от них не только обедняет картину всего процесса (творимого самими художниками и теоретиками, хотя и в русле истории), но прежде всего сильно искажает его идейный смысл,- заставляет объективистски принимать за чистую монету теории и практики многое из того, что было порождено и что объясняется колоссальным субъективным перенасыщением художественных истин.

Comments are closed.