Непрерывные линии художественной реальности есть тоже специфические функции от аргументов социального, биологического, технического, личностного и т. п. порядка, изменяющихся в пространстве и времени. Однако в искусстве их получается так много, а их одновременное пересечение в художественной реальности — настолько сложным, не поддающимся никакой формализации, что от буквального претворения дифференциального и интегрального исчисления тут ничего не остается.

Но небуквальная — мировоззренческая и формообразующая — связь сохраняет всю свою силу.

Расцвет инструментальной полифонической музыки в XVII-XVIII вв. дает еще более наглядное подтверждение этих, казалось бы, абстрактных закономерностей. Ведь многоголосный контрапункт и полифонию (в особенности в искусстве фуги) допустимо уже непосредственно представлять как пространственно-временную непрерывность пересечения кривых линий, образуемых себетождественным перевоплощением дифференциального точечного звука.

Напомним, что Гегель именно предельное стягивание трехмерного пространства уже не до плоскости, а до его концентрации в одной точке определял как специфическую основу одухотворенности музыки и ее динамического беспокойства в связи с развитием этого элемента прежде всего во времени.

Это резко отличает музыку от архитектуры, однако искусственный характер звукового материала музыки вместе с огромным значением в ней гармонии числовых и пропорциональных отношений, напротив, объединяет эти искусства, ибо и музыка сближает в себе крайности чувства и строгой рассудочности.

Действительно, синтез именно таких крайностей захватывает всю нашу сущность в особом рационалистическом экстазе баховской полифонии, в которой грандиозность и космическая бесконечность художественной реальности, как ни у какого другого композитора, сами собой вырастают из непрерывного пересечения линий точечной распространенности звука.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.