Пространство

Мондриан и Дусбург, кажется, могли бы сказать словами из Упанишад: Что есть основа этого мира? пространство….Все эти существа возникают из пространства, возвращаются в пространство.

Ибо пространство больше, чем они. Пространство — последнее убежище.

Чрезвычайно показательно, что в обстановке начала XX столетия Мондриан и Дусбург пришли к своему откровению путем, сходным с тем, который проложил ровно три века назад Рене Декарт, открывший в 1619 году основания поразительной науки универсальной математики.

Стремясь онтологически подтвердить критерий ясности истины как свидетельства достоверного бытия — т. е. подтвердить реальность столь же рационалистически ясной картины мира в целом,- Декарт тогда произвел над протяженной субстанцией всех тел такую же операцию, как и с мышлением. Он лишил ее всех индивидуализирующих свойств, кроме самого по себе свойства протяженности, пространственности, что, в конечном счете, и означало полное отождествление материи с пространством, предикатов материальных тел с предикатами не индивидуализированного пространства.

Соответственно, единственными точными характеристиками, не нарушающими исходную ясность и конечную гомогенность такого бытия, оказывались абстрактные математические величины, числа, которые, как координаты пространства, вели к полной геометризации математики в роли универсальной науки о всяком бытии. Кажется, будто основатели универсального конструктивизма в искусстве XX столетия слово в слово воспроизводили логику этого духовного процесса.

Картезианское наследие всегда оставалось одним из самых живых в истории западноевропейского рационализма.

И то, что оно так пригодилось для выработки одной из важнейших архитектурно-художественных моделей надлично-организационной универсализации бытия, лишний раз проливает яркий свет на общую связь между этим наследием и современностью в русле рассмотренной нами выше идейной традиции.

Comments are closed.