Пространственное многообразие жизненного целого

Пространственное многообразие жизненного целого интерпретируется одновременно как динамически-временное многообразие — на основе, с одной стороны, дифференцирующего элементаризма формы, а с другой стороны, наглядной представимости всех порождающих силовых линий такого взаимодействия. В цитированной выше работе Б. Г. Кузнецов отмечает, что, например, в трагедиях Шекспира как нигде глубоко и ярко выражено активно-динамическое вмешательство в ход мировых событий людей, меньше всего думающих о своих предустановленных местах, ломающих статическую гармонию бытия в пользу ее кратчайшей результативной зависимости от каждой локальной акции здесь и сейчас. Но, разумеется, тут не только сюжетная динамизация картины бытия как целого; в драмах Шекспира взламывание предустановленной гармонии конкретно выступает как бесконечность индивидуализирующих акций самой словесно-поэтической и словесно-драматической формы, как дифференцирующая изобильность красочной словесно-понятийной материи языка и мышления о мире.

Это и означает открытие современного литературного языка (итальянского — у Данте, английского — у Шекспира). По аналогии мы можем судить и. о новаторской роли именно масляной живописи и металлического офорта, о допускаемой ими бесконечной световоздушной, цвето-колористической и линеарно-светотеневой нюансировке, проявившейся в творчестве Леонардо, Рембрандта, Веласкеса, Дюрера; о неотделимости титанизма Баха от неисчерпаемой точечной и контрапунктической комбинаторики органной музыки; или, наконец, такой же зависимости симфонизма от дифференциальных регистровых и тембровых возможностей скрипки, фортепиано и других новых инструментов (ср. феномеп Паганини).

Comments are closed.