Опять-таки, вслед за Мутезиусом, но, пожалуй, в еще более ригористических формулах, Гропиус отождествляет вырождение, основной проблемы формы (т. е. ее синтезирующей роли) в XIX в. с эгоцентризмом и раздробленностью всех сфер духовной жизни, с грубым материализмом функции и материала, а возрождающуюся теперь волю к форме, жажду единой формы и единого стиля — с торжеством идеи единства как нового духовного принципа современности. В наши дни как раз и начинается,- говорил он,- постепенное высвобождение общезначимых идей всемирного значения из хаоса индивидуалистических воззрений. В исполинской задаче времени, состоящей в организационном овладении всей совокупной сферой общения — всем материальным и духовным производством человека, находит свое олицетворение гигантская социальная воля.

Решение этой всемирной задачи все больше и больше становится этическим центром современности, а тем самым и искусству снова возвращается материал, необходимый для символизирующей образности его произведений.

Дальше следовал пространный анализ того, каким образом основы такой образности вырабатываются уравновешивающим союзом искусства и индустрии, аналитического знания и синтезирующего созидания и как берущий тут свое начало процесс нового развития формы распространяет новую выразительную образность на все жизненные формы, преобразуя их все во внешне данное единство.

Наконец, снова и снова подчеркивалась исключительная роль архитектуры: Первые ростки этого начинающегося развития дают о себе знать в произведениях архитектуры. Ибо именно архитектурное искусство одновременно является и мостом к практической жизни.

Вся эта апология синтезирующей, организующей, объединяющей воли к форме исходила из уст уже созревшего архитектора-новатора, автора поразивших всех своим формотворческим радикализмом сооружений сугубо прагматического назначения.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.