Своими детальнейшими проектами Мутезиус на практике определял черты непретенциозного и устойчивого буржуазного микрокосма, стремясь к слитному единству архитектурной композиции, интерьерного убранства и экстерьера дома. Действительно, лишенная какого-либо заметного оформительства, ясная но планировке и формам, залитая дневным светом, весьма рациональная и, вместе с тем, разнообразно нарядная жизненная среда подобных сооружений оставляет самое приятное впечатление. Но ее современность только подчеркивала канонически-добропорядочный характер классического буржуазного жилья и явственно ощутимые тут черты красивого уюта.

Никакого радикализма в духе современной архитектуры — пространственно-планировочного, конструктивного или интерьерно-предметного — тут не было.

Второй план конкретизации идеала подразумевал у Мутезиуса безусловное, абсолютное эстетическое господство принципа формы, интерпретируемого как принцип порядка.

Мутезиус выступил со страстной пропагандой этого принципа тогда, когда колоссально расширившийся за один XIX в. предметный мир западного общества, став лавинообразным овеществлением жизненных отношений, действительно превратился через промышленность, быт, экономику, прикладные искусства и т. п. в пугающе новое хаотическое море и объективно взывал к формообразующей интеграции в каких-то новых топологически-целостных образованиях. Абсолютизируя автономную организационную мощь формы как инструмента конструктивного единства, Мутезиус был вполне на уровне актуального формалистического сознания.

Бесформенно-производительный во всех областях девятнадцатый век,- писал Мутезиус,- обнаружил… повсюду ту бесхозяйственность, которая дальше уже непереносима.

То, что мы сейчас предпринимаем, есть утверждение порядка, создание высшего взаимосоответствия формы и назначения.

Комментарии запрещены.