Острый идейно-художественный антагонизм

Сторонники одной из этих точек зрения, наиболее ярко выраженной у Ганса Зедльмайра, усматривают в этих истоках начало леворадикалистского художественного процесса, логически развившегося к концу XIX — началу XX в. в искусство модернистского хаоса, рационалистического атеизма, голого отрицания всякой субординированной предустановленности мира и т. п. Защитники другой, индивидуалистической позиции, напротив, стремятся доказать, будто от проектов, скажем, Леду — прямой путь к архитектурным идеалам гитлеровской империи, т. е. к пределу геометризованного политического конформизма искусства. Обе эти ортодоксальные позиции одинаково тенденциозны, но сам факт распределения ими прообразов архитектуры XX в. между крайними полюсами хаоса и порядка, разумеется, отнюдь не случаен. Совсем нетрудно увидеть, в какой теснейшей связи находится он с отмеченной нами выше закономерной взаимообратимостью указанных, полюсов.

Мы затронули сейчас, конечно, очень непростой, прежде всего неоднозначный вопрос. В пределах его историко-художествённой противоречивости должен найти и, безусловно, находит свое объяснение также и острый идейно-художественный антагонизм между авангардной архитектурой Запада и той имперской архитектурой, которая призвана была возвеличивать фашизм.

Подробный анализ этого вопроса, как отмечалось в предисловии, выходит за хронологические границы этой книги.

Но с какими-то его эстетическими аспектами нам сталкиваться придется, даже если они не будут отмечаться специально. Заканчивая эту главу, автор хочет заранее ответить на возможный упрек, что в ней представлены далеко не все социологические обоснования эстетики современной западной архитектуры.

Но мы и не ставили перед собой такой задачи. Выше были подчеркнуты лишь те моменты социологии архитектурной формы, которые характеризуют прежде всего капиталистически-ограничительные рамки для выработки прогрессивной формообразующей типологии этого вида искусства.

Comments are closed.