Там, где центральный орган всеобщей временно-пространственной подвижности — пусть он является мозгом или сердцем творения — побуждает к деятельности все функции,- говорил П. Клее,- кто из художников не мечтал бы там обитать? В недрах природы, в первооснове творения, там, где хранится тайный ключ ко всему?.

Нетрудно увидеть перекличку ряда идей участников Стеклянной цепи с приведенными пополнениями, которые не только у П. Клее, но и у них самих принимали зачастую почти мистическую форму. Но это не заслоняет здорового эвристического содержания наиболее плодотворных идей Стеклянной цепи — прежде всего тех, повторим еще раз, которые были сознательно направлены против фетишей одностороннего рационалистического механицизма в их распространении на массовые и типологические формы жизненного уклада в архитектуре.

Вся линия поисков понимаемой так органической архитектуры в современной западной эстетике была и оставалась линией оппозиции по отношению ко всем принудительно-организационным акциям в сфере жизнестроительства. Такой была в начале 20-х годов и концепция немецкого архитектора Хуго Херинга — также одного из ярых представителей органицистского идеала.

Мы пытаемся,- писал X. Херинг в 1925 г. в статье Путь к форме, — направить наши поиски выразительности в сторону живого, становящегося, подвижного, к естественному формообразованию…

Основное решение плана, которым мы вдохновляемся при создании наших творений, мы извлекаем не из мира геометрии, а из мира органической природы…

Обратимся к вещам и дадим им возможность раскрыть свой собственный облик. Мы против того, чтобы навязывать им форму извне, переносить на них какие бы то ни было отвлеченные закономерности, насиловать их. Мы поступали неправильно, когда пользовались ими как историческими примерами, но мы поступали так же неправильно, когда подчиняли их нашим индивидуальным настроениям.

Комментарии запрещены.