Как только на первый план выступает задача обобществления и едва только даже небольшая группа людей согласовывает некую общую для себя цель, они должны во имя этого прийти к согласию относительно совместных средств ее достижения и упорядочить безграничный ранее произвол индивидуальных решений в духе нормативности этого социального устремления. Обосновывая таким образом острую актуальность коллективных норм творческого труда, В. Оствальд одновременно развенчивал пережитки нескольких столетий индивидуалистической эпохи, подчеркивал, что чистый индивидуализм не может привести ни к какой культуре, так как он противопоставляет индивида всем остальным людям, подробно опровергал мнимые опасения насчет исчезновения индивидуальных различий между людьми, совершенно, по его мнению, второстепенных.

Обязательность надындивидуальной социализации и обобществления, коллективных норм труда и организованности для людей творческого труда (в том числе архитекторов и художников) представала как бы во всей своей неотвратимости. Нет нужды пояснять вполне ортодоксально-буржуазный характер всех этих положений.

Отсутствие даже намека на классовую, политическую конкретизацию социальности или коллективного труда; принесение индивидуальных аспектов творчества в жертву обобществленности; блаженное неведение относительно того, какой именно тип социальной деятельности будет олицетворять нормированный совместный труд, и т. п. выдают эту буржуазность с головой. Но именно в такой форме идеология надличной обобществленности, с такой прямотой выраженная В. Оствальдом, получила затем свою эстетическую конкретизацию в основных архитектурно-художественных концепциях первой трети XX в. Все, что в этот период вошло в общезначимое содержание таких понятий, как типизация, универсальная организованность, надличный порядок, конструкция, тотальность и т. п., базировалось прежде всего на этом идейном основании.

Комментарии запрещены.