Их соотносимость, нацеленная на культурное единство, без сомнения, представляет большую важность для успеха планирования и жилищного строительства, чем нахождение даже идеальных практических решений ограниченной задачи. После сказанного выше понятно и то, почему тут же Гропиус дополнял стратегическую задачу тотальной архитектуры насущнейшей необходимостью возродить утраченную способность понимать и созидать форму посредством всестороннего воспитания каждого индивида.

Художник есть прототип целостного человека, и только такому массово-развитому человеку-художнику подвластно полноценное осуществление визуальных аспектов всякого человеческого планирования.

Вернемся снова к собственно цивилизаторскому инварианту современной западной архитектуры и посмотрим теперь, каким образом внутри него самого (без выхода в коммунистическую перспективу) и в каких именно формально-типологических чертах преломляются требования социально-пространственной универсализации новой архитектуры. Для этого нам придется еще больше конкретизировать представление о специфике архитектуры как искусства.

Понимание архитектуры как специфически-пространственного средообразования существенно отличается от ее стародавнего определения как единства пользы, прочности и красоты.

Таким единством наделены и металлорежущий станок, и платье, и радиоприемник, и живописная фреска, и самолет.

Правда, пользу архитектуры обычно конкретизировали как ограждение полезных помещений. Но для всех подобных формул остается типичной архаизирующая зависимость такой конкретизации от отождествления архитектуры с любой полезной и красивой вещественной конструкцией, лишь занимающей другой объем пространства.

Конечно, дело не в словах.

Комментарии запрещены.