Ведет вопреки исторически прогрессивной логике безостановочного развития процессов универсализации, в частности, и в рассматриваемой нами области. Но такова диалектика превратной и все более усугубляющейся в своей превратности миссии современной капиталистической цивилизации, с чем мы и имеем дело на материале архитектуры. Негативная роль овеществления очень наглядно выражается в современной западной архитектуре, например, в подмене принципа пространственного средообразования для динамики всесторонних человеческих взаимосвязей — принципом жизненной среды, которая конкретизируется именно как вещественная среда жизни.

Даже если этот принцип толкуется буржуазными авторами не в механическом или вещистском, а, скажем, в органически-природном плане, он, как правило, находится в глубокой идейной зависимости от типично-буржуазной теории среды, апологизирующей законы биологически-приспособительной зависимости природных организмов от среды обитания, в том числе от ее пространственных границ и т. п. В чисто вещистском превознесении жизненной среды архитектуры буржуазно-социологические пороки этой теории, лишь транспонированные в понятия пластики, конструктивности, красоты, вещественного синтеза, законченного гармонического ансамбля и т. п., сохраняются в полной мере. Представление об овеществленной жизненной среде архитектуры все равно локализуется при этом внутренне жесткими формами и границами обитания и общения — отдельного ли дома или квартиры (даже отдельных помещений), квартала, поселка или коммунального добрососедства, пусть даже города вместе с его пригородами, но именно ограниченной среды с заданным в ней готовым каркасом отношений между людьми и между человеком и окружающей действительностью.

Из самого существа такой конформистски-упорядочивающей жизненной среды архитектуры вытекает пышное.

Цветение и засилие в ней принципа эстетизма, принципа красивые вещи — красивая жизнь.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.