Это — план предельного совмещения задач общечеловеческой универсализации жизни и искусства с задачами борьбы против индивидуализма в любой сфере жизни, следовательно, предельного совмещения художественных задач с социально-политическими. Именно поэтому такая эстетическая программа выглядит и действительно является абстрактной. Каждый из ее пунктов и лозунгов (универсальность, общечеловеческое, борьба против насилия индивидуализма) наполнялся в последующие (20-е и 30-е) годы совершенно различным, зачастую диаметрально противоположным конкретным социально-художественным содержанием, что и составило затем реальный процесс развития современной западной архитектуры после 1917 г. Что касается самого художника, то он переживает в это время особое, до предела возбужденное состояние, в котором ничто встречается через искусство со все, и бесконечность исчезнувших определений естественно переливается в творческой фантазии в неисчерпаемую заполнимость новыми определениями.

Так будут рассуждать члены архитектурно-художественной группировки Стеклянная цепь (1919-1920 гг.), с идеями которой мы познакомимся дальше.

Собственно, для авангардистского (но буржуазного) архитектора-художника революция, революционность имели смысл и принимались лишь постольку, поскольку они одаряли его в этот момент именно таким исключительным духовным состоянием, возможностью психологически-реально (и действенно) пережить слияние этих двух бесконечностей в воспламененной художественной фантазии. Идея художественной бесконечности могла выступать при этом в самых разных категориальных, проблемных или словесно-тематических обличьях.

Ее псевдонимами или символами были и космос, и божественная вера, и революция, и бесконечные комбинации первичных элементов реальности, и кристаллическая архитектура всей земли, и человечество, как это выражалось участниками группы Стеклянная цепь.

Не это главное.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.