Они суть следующие: 1) распадение внутренней целостности всей сферы художественной практики на разрозненные и самоценные виды искусства, что в связи с отрывом красоты от функциональных структур жизнедеятельности человека и общества выражается в XIX в. в деградации органического художественного синтеза; 2) дематериализация красоты, отрыв ее чувственных признаков от своеобразия физического материала данной конструкции и вещи, превращение красивой формы в спекулятивную оболочку вещи; 3) превращение внешних средств художественной формы в инструмент демонстративно-показного украшательства, их использование в качестве элементов антиутилитарного декора, прекрасной бутафории; 4) перерождение конструктивного характера архитектурной и вещной красоты в род изобразительного иллюзионизма, в такую видимость, которая путем заполнения поверхности изобразительными знаками способствует восприятию ее формально-представительской общественной ценности. Имеет ли что-либо принципиально общее с этой типологией формы та современная архитектура капиталистического общества, которая в результате героических усилий ее пионеров в начале XX в. была освобождена от лицемерно-украшательской бутафории? Безусловно.

Генетический смысл этой связи, неодолимое вырастание в конце XIX в. идеалов чистой формы из отрицания ее эклектической перенасыщенности механически-формализованной изобразительностью мы еще рассмотрим ниже.

А здесь отметим, что самая глубокая их общность находит свое выражение в принципе функционально-механистического образования целого, что соответствует функционально-ролевой атомистичности частей и социально-правовой формализованности целого в буржуазном жизненном укладе.

Это принцип, без которого невозможно понять социологию формы всей архитектуры капиталистического общества, в том числе современной. В то же время он имеет отнюдь не архитектурное только или чисто художественное значение.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.