Разрешение этих двух идеологических парадоксов в системе эстетики абстрактного конструктивизма достигалось лишь постольку, поскольку человек, живой биосоциальный индивид как субъект художественного творчества сводился тут к исчезающее малой материальной точке гомогенного пространства. Но ведь не такие точки, а реальные люди и индивидуализованные процессы их жизнедеятельности являются субъектом художественного пространства архитектуры и характеризуют его конкретную заполненность. Переход Дусбурга после 1925 г. к динамическим контркомпозициям немондриановского образца был продиктован как раз стремлением преодолеть заколдованную точечность линейно-прямоугольного пространства, схватить в более напряженном динамизме (прежде всего диагональных цветовых построений формы) присутствие действительно подвижного человеческого содержания пространства.

Дусбург воплотил эти принципы в новой серии станковых композиций, но наиболее полно — в спроектированном и реализованном интерьере Кафе Обетт в Страсбурге, в 1928 году.

Синтез архитектурного пространства и декоративного цвета на основе диагональных форм, действительно, выглядит здесь гораздо более динамичным и коррелятивным человеку, чем в абстрактно-прямоугольной сетке.

Но, в конечном счете, и от такого концептуального образца до истинной индивидуализации архитектурного пространства на базе нефигуративного синтеза — дистанция огромного размера.

Строго говоря, эта дистанция вообще непреодолима без применения органических форм индивидуализации, без неспекулятивного использования неисчерпаемого многообразия живой фигуративное форм природы и общества.

Мы уже говорили выше о внутреннем отождествлении в гармонии конструктивистского универсума ее гносеологического и онтологического планов, откуда вытекало, что эвристическая ценность живописи неопластицизма непременно должна была сама собой перевоплотиться в созидательно-жизненную ценность конкретной архитектурной среды.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.