Таким путем обеспечивается необходимое и достаточное условие ее исторически-прогрессивного размежевания со стилистикой архитектуры всех докапиталистических эпох, а также с их реакционными рецидивами в нашу эпоху. Однако при этом капиталистическая цивилизация как таковая, как строй общества, извращенный товарным фетишизмом, культом вещей, техницистски-рационалистической односторонностью и механицизмом общего социального уклада жизни, настойчиво и тенденциозно стремится к ограничению социальных и художественных потенций современной архитектуры рамками прежде всего технологической эстетики.

Но как же быть со свободной архитектурой для идеальной демократии? Дистанция, отделяющая сверкающие стекло-стальные ящики капиталистической администрации или высотные очень дорогие буржуазные аппартаменты от архитектурных идеалов идеальной демократии, слишком очевидна, чтобы не замечаться всякой более или менее честной критикой.

Можно, конечно, сказать, что поскольку такой демократии не существует и эстетизированная технология тенденциозно замещает собой обычную человечность, то уже и этого вполне достаточно, чтобы присвоить такой архитектуре эпитет антигуманной. Однако тривиальная человечность и подобная ее честная защита — очень ненадежные критерии для анализа конкретных социально-художественных противоречий развития современной западной архитектуры.

Радикальное техническое обновление строительства остается все-таки одной из важнейших материальных предпосылок подлинной демократизации пространственных форм жизни, и противоположную точку зрения можно защищать, только перейдя на принципиально негативистскую позицию по отношению к эстетике подлинно современной архитектуры.

Существует тривиально человеческая формула и для такой позиции, которую удачно выразила некая леди, посетив знаменитую, целиком стеклянную виллу архитектора Джонсона в Нью-Канаане (выстроенную в духе соответствующей идеальной модели у Мис ван дер Рое): Ах, это изумительно,- воскликнула леди,- но я никогда не согласилась бы здесь жить!

Комментарии запрещены.