Могло ли так быть, чтобы свершившиеся в эти бурные годы небывалые исторические перемены в традиционно-буржуазном положении вещей — не только в экономике, производстве, политике, но и во всем миросозерцании, во всей, в том числе художественной, культуре западного мира — не оказались переломными также и для эстетики современной архитектуры? Для того вида искусства, который веками сгущал в своих композиционных структурах и формах идеалы и самые широкие практические чаяния западного человека насчет вещественно-пространственного жизнеустройства?

Нет, конечно же, не могло.

Между тем, за редчайшими исключениями, буржуазные исследователи эстетики современной архитектуры обходят полным молчанием значение для нее этого революционного рубежа и порожденного им комплекса радикальных художественных идей. Разумеется, речь идет не об иллюстративной революционности или чисто внешней заимст-вованности этих идей.

И не о той непосредственной революционности, которой был охвачен авангард советских деятелей архитектуры в героические 20-е годы. Речь идет о непосредственном или опосредованном, правдивом или деформированном психологическом преломлении волн революционной ситуации 1917-1920 гг. (и шире — всего второго и третьего десятилетий века) в эстетическом сознании буржуазного архитектора.

Материал уже свидетельствует, что рождение эстетики современной архитектуры из недр социально и художественно кризисной обстановки 10-х годов, из попыток преодолеть ее внутренние противоречия глубоко взаимосвязано с содержанием одновременно катастрофического и обновительного рубежа в политической истории Запада.

Передовые деятели буржуазной культуры по-своему остро осознавали кризис ее традиционно-гуманистических и индивидуалистических принципов и вновь открывавшиеся перспективы универсализации художественного творчества.

Независимо от их воли история прогнозировала и уже прокладывала пути совершенно нового, антибуржуазного решения центральной эстетической проблемы — искусство и общество, искусство и народ.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.