Историческая перекличка такой установки на форму в значении хозяйственности и порядка с утверждавшейся новой организационностью монополизма бросается в глаза. В Веркбунде, в среде крупных организаторов капиталистического производства это, конечно, осознавалось вполне отчетливо. Но Мутезиус преломляет эту связь и пропагандирует ее как искренний архитектор-идеолог и буржуазный эстетик.

Восстановление формы в ее правах в качестве фундаментальной задачи нашего времени и содержания буквально каждой художественной реформы есть для него выражение именно духовного перевеса новой ситуации над голым материализмом XIX в. Духовное более важно, чем материальное, ибо выше цели, материала и техники стоит форма, не устает разъяснять Мутезиус.

Культура…

немыслима без формы, и бесформенность равна бескультурью или варварству. Отсюда существеннейшая цель переживаемого этапа — заново пробудить понимание формы и возродить архитектоническое чувство.

Особая буржуазно-миссионерская роль архитектуры в осуществлении намеченной программы подразумевалась тут сама собой. И мы не будем сейчас задерживаться на принципиальном значении этого момента, но приведем обобщающую формулировку из того же веркбундовского выступления Мутезиуса, где масштаб глубоко переживавшейся им цели выражен особенно наглядно.

Итак, восстановление архитектонической культуры,- говорил Мутезиус,- есть решающее условие для всех видов искусства, и вообще главное условие столь желанного процесса социально-художественного возрождения. Именно здесь выявляется огромная важность того движения, в центре которого мы сегодня стоим.

Ибо то, что из него возникает, будет непременно иметь эпохальное значение.

Речь идет о том, чтобы снова укоренить в нашем жизненном окружении такой порядок и такую дисциплину, лишь внешним подтверждением которых является доброкачественная форма.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.