Даже величайший прогресс научного естествознания в XIX в., способствовавший рождению современной техники, квалифицировался Мутезиусом как негативное одностороннее напряжение умственной силы, приведшее само по себе к совсем не радостным результатам — к разрушению сил гармонии, к ниспровержению таких неподвластных формулам духовных благ, как религия, поэзия, все трансцендентное э. Так он говорил на четвертом годичном собрании Веркбунда в Дрездене, в 1911 г. Очерченная только что идеологическая позиция конкретизировалась Мутезиусом — уже как художником-архитектором — в двух взаимообусловленных планах: вещественно-архитектурного и собственно формального синтеза жизни. Первый план подразумевал традиционно-буржуазную императивность вещественно-архитектурного микрокосма частного быта и жилья как социально-художественного фокуса проблем промышленного искусства.

В монографии Английский дом Мутезиус, в частности, писал: Несомненно, что основой художественного воспитания народа, о пользе которого у нас сейчас так много говорится, может служить только собственное жилье человека. Свой дом, а тем более дом, выстроенный своими руками, вольно или невольно…

вводит человека непосредственно в область самостоятельной художественной деятельности. Это дает каждому ключ к искусству, создаваемому вне дома…

Поскольку именно архитектура наиболее ощутимо формировала материальный микрокосм жизненной среды, постольку и сами художественные проблемы архитектуры вырастали прежде всего из указанной задачи.

Хорошие вещи и отвратительная архитектурная среда,- вот что было для Мутезиуса свидетельством запутанного состояния и. Все это подтверждалось его собственной практикой архитектора — автора многочисленных частных особняков загородного типа.

Комментарии запрещены.