Значит ли это, что прибегая к критерию современности, каждый автоматически и бессознательно разделяет только этот социологический смысл понятия? Нет, конечно.

Хотя признание выдающейся доли научно-технического прогресса и его влияния на сферу художественного творчества в XX в. неизбежно присутствует в любом акцентировании острой современности искусства. Буржуазный техницистский фетишизм есть абсолютизированное метафизическое выражение того, что исполнено динамизма важнейших диалектических противоречий переживаемой эпохи.

И только в свете этих противоречий новейшей истории принцип современности обнаруживает свое глубинное, антибуржуазное содержание.

Поэтому недопустимо абстрактное и недиалектическое оперирование критерием современности. Нельзя в этой связи не вспомнить о том, с каким сарказмом еще молодой Энгельс высмеивал использование понятия современность А. Юнгом в виде смутного, бессодержательного, неопределенного выражения.

Энгельс иронизировал над этим автором, смешивавшим в одно высокопарное месиво великое и низменное в идейном содержании эпохи, провозглашавшим сплошной панегирик и расшаркивание, причем оказывалось, что нет никого современного, кто не совершил бы чего-нибудь выдающегося.

Все это можно отнести и к аналогичной, до сих пор чрезвычайно распространенной на Западе, апологетике современного стиля в искусстве. Вместе с тем Маркс и Энгельс широко пользовались понятием современность в характеристике злободневных общезначимых социальных процессов XIX в., но, конечно, применяли его всегда исторически конкретно.

В середине прошлого века, в 1856 г., Маркс выступил с короткой, но ставшей исторической речью на юбилее чартистской Народной газеты.

К этому времени (Маркс переселился в Лондон в конце 1849 г.) Англия намного раньше других капиталистических стран полностью завершила первую промышленную революцию — перевод всего производства на рельсы машинной индустрии.

Комментарии запрещены.